Coming to America

Порой надо попасть на другой конец Света, чтобы обрести свое счастье.
Порой надо попасть на другой конец Света, чтобы потерять все.
Что ждет на другом конце Света тебя?

2 июля 1999 года, штат Мичиган

america

Сброшенный с поезда, рассыпающийся на ходу, он лежал под насыпью, нянча сломанную руку. Кажется, ему все-таки удалось оторваться. Но ненадолго. Фэбээровцы снова выйдут на его след. И тогда ему придется опять стать тем, кем он быть не хочет. Он (задранная к небу белая морда, желтоватый грязный мех, отвисшее брюхо, огромные зубы, от кормежки до кормежки) помотал головой. Нет, никогда. Но Виктории больше нет, никто ему не поможет. Фэбээровцы взяли ее. Или взяли серые. Но все, ее нет. Нет. Нет.
Он повторил это еще несколько раз, потом понял, что сидит и раскачивается в жутковатом трансе. Смерть… он бы почувствовал ее смерть, разве нет?
Нет, нет, нет. Не-не-нет.
Хьюго встал. Замотанная в грязную тряпку правая рука (лапа) отдалась болью. Ему нужен доктор. Как ни смешно, подойдет даже ветеринар. Он усмехнулся сквозь красные полосы боли, накатывающие на него. О, ветеринар было бы хорошо. Возможно, он единственный из пациентов, который смог бы сказать, что у него болит. Мечта. Пациент-мечта. С насыпи скатились несколько камушков. Хьюго вздрогнул и поднял голову. Нет, показалось.
Он опять помотал головой. Себе-то можешь признаться, Хьюго? Ему все время чудится, что на насыпи будет стоять Отто Кляйн. Ерунда. Даже фашистские ублюдки-вивисекторы не настолько всемогущи, чтобы перенестись сюда из Аризоны в мгновение ока.
А когда Хьюго в последний раз говорил с ним по телефону («я убью тебя, Кляйн. Обещаю, я сделаю это») Кляйн был на той стороне, в подземной лаборатории. Номер был обычный аризонский, но дома, на который он был зарегистрирован, и хозяина дома не существовало. И проект 213 никогда не существовал. И он, Хьюго, не существовал, и никогда не убивал тех охранников.
И, главное, никогда не существовало Виктории Кард.
Хьюго вдруг понял, что плачет, сам того не замечая. Виктория.

2 сентября 1969 года, Провиденс, штат Род-Айленд

На мраморном пятачке посреди малахита свежеподстриженного газона стояли двое мужчин. Рядом — столик с мужским набором: графин виски, пара стаканов и вазочки с солеными орешками и льдом.
Между ними не было ничего общего. Старик-азиат в шелковом кимоно, закинув руки за спину, рассматривал редкие деревья сквозь толстые линзы старомодных очков в «черепаховой» оправе. Его визави — молодой блондин лет 25, в джинсах и нейлоновой сорочке курил с отсутствующим взглядом.
— Отто, я пригласил вас сегодня по ряду важных для меня причин. — Старик обернулся к молодому человеку. — Во-первых, в этот день моя истинная Родина позорно капитулировала перед ордами мирового Хама. Во-вторых, сегодня годовщина смерти вашего отца и моего друга — Фридриха Кляйна.
— Мистер Сиро, только в память об отце я пришел в дом бывшего начальника «Отряда 731», которого и человеком-то назвать язык не поворачивается. Не могу понять, что заставляло отца — блестящего хирурга, работать с вами? Скажите, ради чего я приглашен сюда?
Ответ старика был подчеркнуто лишен эмоций.
— Извините, но вынужден напомнить, что Исии Сиро уже десять лет как умер. Теперь моя Родина здесь. Здесь продолжаются мои работы на благо Человечества. Что касается вашего отца, так его опыты на узниках Маутхаузена и Освенцима, значительно обогатили современную трансплантологию. Со временем, вы сами будете восхищаться научным подвигом отца.
Молодой человек с ужасом уставился на старого японца.
— Лжете! Отец никогда не был нацистом. Он врач. Клятва Гиппократа…
Видимо, он что-то прочитал во взгляде японца, сник, сделал несколько неверных шагов и опустился на стул.
— Отто! Нацисты, коммунисты, империалисты, пацифисты — это слова, которые не значат ничего. Знания и человеческая воля — вот истинная цель ученого. Ради нее Джордано Бруно взошел на костер…
— А Вы вырезали у живых детей органы. Ради чего, Сиро-сан?
— Дурак! Молодой дурак! Нельзя осчастливить Человечество, не измазавшись в дерьме! Мы с твоим отцом посвятили свои жизни будущему Человечества. Будущему, в котором нет места уродам, вся жизнь которых — обжорство и похоть.
Молодой человек вскинул голову, и старик понял, что попал в точку.
Операция по привлечению «восходящей звезды» физиологии Отто Кляйна «под крыло» Четвертого Рейха прошла утром.
Сегодня Отто собрался предложить «руку и сердце» прелестной активистке университетского антивоенного комитета Бекки Тетчер во время завтрака в «их кафе». Коробочка с кольцом лежала во внутреннем кармане.
На сегодняшний концерт Хендрикса в Провиденс стекались хиппи со всех Штатов. Палатки и мусор заполонили городской парк. Отто с брезгливостью пробирался среди нечистот. Неожиданно родной голос заставил его оглянуться.
— Отто, давай к нам! — Его Бекки в ярком бесформенном балахоне, безобразно распахнутом на груди, пьяно улыбалась в объятьях толстого негра у одной из палаток.
Кляйн, как сомнамбула, подошел к ним. Ткань палатки не могла заглушить криков оргазма. В воздухе плыл аромат канабиса.
Полог палатки приоткрылся. Сопение и крики стали громче. Из палатки выползла обнаженная толстуха и, обведя всех мутным взглядом, пробасила:
— Кто хочет согреться?
— Нам и здесь хорошо! А, Отто? — Бекки подмигнула Кляйну и радостно взвизгнула — негр запустил руки ей под балахон.
Молодой человек не выдержал. Его стошнило и он, спотыкаясь, побежал прочь под хохот компании.
Стоило ему скрыться, как в палатке все стихло, и Бекки брезгливо сбросила руку негра со своего плеча.
— Кончай балаган, урод! Лотар, мальчик, сворачивай свою шарманку. Дело сделано. — Она сняла с шеи кулон в виде серебристой бабочки и превратилась в пожилого лысого мужика. Участники «представления» быстро сложили пожитки в армейские сумки и покинули лагерь «детей цветов».
Труп Ребекки Тетчер был найден в общежитии кампуса. Несчастная поскользнулась на лестнице и проломила себе затылок.
«Надеюсь, люди Рейхсфюрера не переборщили», — подумал старик. Он подошел к Кляйну, обнял его за плечи и прошептал:
— Будущее в твоих руках! Будущее без грязи и пошлости.
Отто плеснул в стакан виски и залпом выпил.
— Ненавижу этих скотов! — Глаза молодого человека горели лихорадочным огнем. — Что я должен делать, дядя Исии?

25 июня 1999 года, штат Аризона

Однообразная дорога неожиданно вывела машину к аквамарину озера Мид. Зеленый оазис, окружавший несколько одноэтажных строений, олицетворял саму Жизнь среди безжизненно-рыжих скал.
В тени КПП армейский сержант шевелил пальцами в тазу с водой. Не вытаскивая изо рта «гавану», он взглянул на федералов в GMT800. Длинно сплюнув горечь, вдавил кнопку — шлагбаум дернулся вверх. Связываться с ФБР — себе дороже.

«Наверняка, в молодости была красавицей», — вздохнул Отто Кляйн, рассматривая портрет на рабочем столе. С фотографии на него были устремлены разноцветные сине-зеленые глаза красивой пожилой женщины в белоснежной парке. Вспомнилась дарственная на обороте: «Отто Кляйну с наилучшими пожеланиями в день 50-летия. Рейхсфюрер М. фон Белов».
Десять лет тому назад Эйзентрегер организовал их встречу. Энергия Рейхсфюрера покорила Кляйна. Под действием магии ее разноцветных глаз он проникся верой в победу национал-социализма и торжество Четвертого рейха.
Проект «Кони Апокалипсиса» входил в завершающую стадию. В ближайшие дни Лотар должен привезти первую партию мишек. «Зубастых «лошадок» для воинов Ада», — подумал Кляйн.
Приятные мысли нарушил помощник.
— Сэр, к Вам ребята из ФБР?
— Ок! Надеюсь, они ненадолго.

Он лежал, не открывая глаз. Запах дезинфекции щекотал ноздри. Пошевелиться не давали ремни, которыми он был прикован к кровати.
— Доктор Кляйн! Похоже, мы напрасно сорвали с места эту парочку. Никакой следящей аппаратуры, только магнитола, фотоаппарат и пачка презервативов. — Хьюго, скосив глаза, увидел две фигуры в белых халатах. Тот, что постарше, пренебрежительно бросил:
— Видимо, такова их судьба. Возьмите анализы и прикиньте, что из их биоматериала может пригодиться. «Тушки» разделаем, когда уберутся федералы.
Не успел молодой человек осознать чудовищность сказанного, как почувствовал укол в вену, и его сознание померкло.

Они встретились на заправочной станции в Боудер-Сити.
— Хай! Не подбросишь девчонку, которую ждут в Вегасе? — видимо, хваленый американский автостоп подвел девушку, и Хьюго был не первый, к кому она подошла. Ее, якобы, «в этой заднице» бросил парень, и она хотела вернуться в Вегас.
Мокрая футболка подчеркивала красоту тела. Шапка рыжих волос. Тонкий с горбинкой нос. Широко открытые зеленые глаза. Пудра дорожной пыли на лице. Хьюго уже представлял глянец журналов с этим лицом.
Вторую неделю его родстер колесил по Аризоне с целью собрать серию фотографий для немецких туркаталогов. Крепкий коктейль из духов, пота, бензина и мокрая майка решили все за Хьюго, и он распахнул дверцу.
— По правде говоря, меня никто не ждет. Сам-то, откуда? — Виновато произнесла она, когда город растворился в пустыне.
— Германия. Фотограф. По-английски все понимаю, но говорю с трудом, — он тщательно подбирал слова. — Если вы не против, предлагаю пообедать и махнуть к озеру Мид — искупаться.
— Вау! Ты классный! Купаться! Вперед! Вперед! Вперед! Давай знакомиться, я — Виктория Кард! — Ее волосы факелом развеваются на ветру. — А, тебя?
— Хьюго, — заглянув в ее глаза, он физически ощутил, как ветер «сносит крышу».
Сегодня они должны были встретить уже третье утро вместе…

Ее голос возвращает в реальность, — Хьюго, быстрей. — Ее волосы щекочут ухо и щеку. Не открывая глаз, он протягивает руку. Мысль, что руки свободны, подбрасывает с подушки. Поцелуй Виктории окончательно приводит в себя. Стоило скинуть ноги с кровати, как холод электрическим ударом отозвался в паху. «Слава Богу! Грифон на месте! Теперь у нас есть шанс вырваться на свободу». Семейную тайну и проклятье мужчины семьи Хьюго из поколения в поколение хранили в себе. Разноцветье глаз скрадывали цветные линзы.
— Быстрее, — ее шепот «грохочет» в пустой палате. Проскользнув тенями по коридору, они спустились на подземную стоянку. Ключи оказались только в фэбээровском «Тахо».
— Ныряй в багажник и жди меня. Я скоро.
Выступ стены позволил укрыться и сосредоточиться. Кем ему надо стать? Что просить у Грифона? До этого он ни разу не использовал семейную реликвию. Никогда…
Удар холодной молнии пронзает тело. Боль сотрясает каждую клетку. Мир теряет краски. Стремительно приближается пол.
Боль отступила.
Огромная змея заскользила в темноте пожарной лестницы вверх.

Плоская голова удава протиснулась в операторскую. Бросок, и перекошенное лицо охранника отразилось в выключенных мониторах. Змея ослабила кольца, и тело с раскрошенным скелетом осело на пол. В центре комнаты пресмыкающееся сворачивается в клубок. Конвульсии сотрясают змею. Человек возвращает свой облик.
Он склонился над мониторами видеокамер.

Монитор 1.

— Профессор, условия сделки меняются. — Странное серое существо, прозрачная кожа которого делает его похожим на призрак, нависает над «доктором Кляйном». — Оставьте себе артефакт Исии Сиро. В обмен на технологию биопрограммирования животных нам нужна молодая пара, которая попала к вам сегодня. Нужна живьем. Сейчас они на стоянке и пытаются бежать.
Хьюго уже было бросился вниз, но его остановили слова, раздавшиеся со второго монитора.

Монитор 2.

Двое мужчин. Один в ботинках лежит на кровати, другой — перед экраном телевизора.
— Бен, чувствуешь «Тухлятину»? Не нравится мне этот профессор и фургон с «HUMAN ORGAN for transplant» на борту.
— Думаешь, Франкенштейн здесь туристов «на запчасти» разбирает? — Хмыкнул его собеседник, не отрываясь от экрана. — Прекращай читать Стивена Кинга.

Медлить нельзя.
В несколько прыжков Хьюго слетает вниз.
Рев двигателя и визг покрышек внедорожника заглушают грохот выстрелов. Машина рвется вверх по серпантину паркинга и, сбивая шлагбаум, мчится прочь от «объекта 213».
Через пять часов они были уже на другом конце Штатов.
В квартире, ключи от которой им дала подруга Виктории, они почувствовали себя в безопасности.
Виктория исчезла на третий день.
Хаос разбросанных вещей и битой посуды заставил вернувшегося из супермаркета Хьюго замереть на пороге.
Зуммер телефона привел в чувство.
— Это Кляйн. — Голос «профессора» не предвещал ничего хорошего. — Молодой человек, немедленно возвращайтесь, и ваша подружка не пострадает. Никакая опасность вам не грозит. — «Не грозит», скрипнул зубами Хьюго.
— Я убью тебя, Кляйн. Обещаю, я сделаю это.
Он уже собрал дорожную сумку, когда из-за двери раздалось:
— Откройте, ФБР!
Треск выламываемой двери Хьюго не слышал. Город, раскинувшийся под ногами, заглушал все. Сейчас он по достоинству оценил пожарные лестницы старых многоэтажек, на которые можно было попасть прямо из окна квартиры.
Вечером он подрулил к мотелю, из которого уехал в день встречи с Викторией. Номер — близнец заставил вздрогнуть. До ночи оставалось еще время, и он заставил себя уснуть. Проснулся он за полночь и, «в чем мать родила», вышел на галерею мотеля.
Огромный кондор, тяжело хлопая крыльями, устремился в сторону озера Мид.
Попытки проникнуть внутрь «объекта 213» увенчались успехом только на третий день. В шкуре медведя Хьюго занял пустующий бокс трейлера.

Кляйн не мог понять, почему подручный Эйзентрегера сообщил, что один из медведей не перенес дорогу. Нажравшись мяса, в вольерах дремали все семь животных. Запах крови, меха и экскрементов заполнил помещение.
До начала эксперимента профессору необходимо было решить еще один вопрос.
Пару часов назад его человек в ФБР сообщил, что директор бюро интересовался амулетом Исии Сиро — серебристой змейкой и заказал в региональном отделении Аризоны машину до «объекта 213». Цель визита была очевидна — Бюро потребовался артефакт старого японца.
Кровь пульсировала в висках. На объекте доверять никому нельзя. Вывезти Змейку — не успеть, да и не дадут. За годы обладания Предметом, он так и не понял его ценность, но расставаться с ним не хотелось. Где спрятать предмет? Решение пришло неожиданно.
Приказав всем покинуть помещение зверинца, профессор, в халате и маске, с биксом в руках, вошел в вольер со спящим медведем.
Укол разбудил Хьюго. Тело не слушалось. Он только повернул голову и увидел человека в белом халате. Тот резко отпрянул.
— Leise! Der Bär muss schlafen!
Медведь попытался встать, но ни один мускул не дрогнул в могучем теле — укол сделал свое дело. Его ждала смерть.
Вивисектор не торопился. Наконец, открыл бикс, достал скальпель и рассек кожу животного.
Хьюго спиной чувствовал прикосновения.
— Профессор, вместо того, чтобы прятать Змейку, лучше достаньте из этого зверя другой артефакт, — неожиданно раздался в голове Хьюго чей-то шепот. Он скосил взгляд, но ничего не увидел.
— Какой артефакт?! — Взвизгнул Кляйн.
— Посмотрите в паху животного, — прошелестел голос.
Топот ног.
— ФБР! Всем оставаться на местах!
Неожиданно Хьюго вспомнил, как когда-то стоял перед дверью тамбура. От жажды свободы перехватило дыханье.
Перестук колес. Толчок в спину. Ветер ударил в морду.
Ветеран Ирака Джек Габбана, уединившись в тамбуре, затянулся косячком. Неожиданно огромный белый медведь закрыл дверной проем. Инстинкт бывалого солдата подсказал точный удар ногой.
Удар о придорожную насыпь на мгновение выбил дух. Острая боль в лапе (руке)…