Счастливые деньки в Аризоне

2 июля 1999 года, штат Мичиган

Сброшенный с поезда, рассыпающийся на ходу, он лежал под насыпью, нянча сломанную руку. Кажется, ему все-таки удалось оторваться. Но ненадолго. Фэбээровцы снова выйдут на его след. И тогда ему придется опять стать тем, кем он быть не хочет. Он (задранная к небу белая морда, желтоватый грязный мех, отвисшее брюхо, огромные зубы, от кормежки до кормежки) помотал головой. Нет, никогда. Но Виктории больше нет, никто ему не поможет. Фэбээровцы взяли ее. Или взяли серые. Но все, ее нет. Нет. Нет.

v_arizone
Он повторил это еще несколько раз, потом понял, что сидит и раскачивается в жутковатом трансе. Смерть… он бы почувствовал ее смерть, разве нет?
Нет, нет, нет. Не-не-нет.
Хьюго встал. Замотанная в грязную тряпку правая рука (лапа) отдалась болью. Ему нужен доктор. Как ни смешно, подойдет даже ветеринар. Он усмехнулся сквозь красные полосы боли, накатывающие на него. О, ветеринар было бы хорошо. Возможно, он единственный из пациентов, который смог бы сказать, что у него болит. Мечта. Пациент-мечта. С насыпи скатились несколько камушков. Хьюго вздрогнул и поднял голову. Нет, показалось.
Он опять помотал головой. Себе-то можешь признаться, Хьюго? Ему все время чудится, что на насыпи будет стоять Отто Кляйн. Ерунда. Даже фашистские ублюдки-вивисекторы не настолько всемогущи, чтобы перенестись сюда из Аризоны в мгновение ока. А когда Хьюго в последний раз говорил с ним по телефону («я убью тебя, Кляйн. Обещаю, я сделаю это») Кляйн был на той стороне, в подземной лаборатории. Номер был обычный аризонский, но дома, на который он был зарегистрирован, и хозяина дома не существовало. И проект 213 никогда не существовал. И он, Хьюго, не существовал, и никогда не убивал тех охранников.
И, главное, никогда не существовало Виктории Кард.
Хьюго вдруг понял, что плачет, сам того не замечая. Виктория.
Как странно смотрелись крупные слезы, скатывающиеся по грязно-белой свалявшейся шерсти. Глупо вот так стоять и плакать. В память о Виктории он обязан выжить, выжить и отомстить всем, кто так с ними поступил.
Первый шаг дался с трудом. Преодолевая боль и неимоверную слабость во всем теле, медведь брел, тяжело переступая на трех лапах. Несмотря на свои размеры и хромоту, двигался зверь бесшумно, не забывая запутывать след, проходя время от времени по каменистым осыпям, пересекая вброд небольшие речушки, которыми изобиловали эти места.
Путь ему предстоял долгий, через леса и болота к Верхнему озеру, где, возможно, ему смогут помочь. Хьюго раньше никогда не бывал в этих местах и только приблизительно представлял маршрут. Поэтому он предпочел положиться на звериное чутье, в последнее время оно не раз спасало ему жизнь…

В памяти возникло юное смеющееся лицо Виктории. Сколько ей тогда было? Кажется, девятнадцать? Как мы все тогда были молоды и безрассудны. Замелькали лица друзей — веселый Бад Грин, невозмутимый Кем Точои. Они были слишком разные, учились на разных факультетах, но их объединяло одно — они обладали предметами. Общая тайна и принадлежность к «избранным» надежно скрепляли их маленькую компанию.
Бад владел стрекозой, она досталась ему при весьма загадочных обстоятельствах, о которых он очень не любил говорить. Иногда Бад, дурачась, перемещал по воздуху бутылки с пивом во время их совместных пьянок. «Я мог бы стать идеальным грабителем», — хвастался он. Но не стал. Старина Бад погиб в автокатастрофе спустя два года после окончания университета.
Самым странным предметом обладал Кем Точои. Он происходил из древнего рода индейских шаманов племени Потаватоми. Гордый и независимый, с вызывающими разноцветными глазами, он не пользовался популярностью у сокурсников. Фигурка змеи с небольшими крыльями, которую индеец называл Химерой, досталась ему как старшему сыну в день его совершеннолетия. Предмет помогал хозяину принимать облик зверей. Фигурка была очень своенравной, и далеко не каждому шаману удавалось с ней справиться: требовалась долгая тренировка и сила воли, чтобы обуздать предмет. Кем получил фигурку от своего отца, старого Кэнги, два года назад и еще не умел правильно ей пользоваться, но это не мешало ему смотреть на своих товарищей свысока.
У меня, Хьюго Карда, была фигурка панды. Мой отец когда-то выиграл ее в карты, а потом подарил мне. В чем заключалась ее сила, я точно не знал, но постоянно носил ее на шее. При этом приходилось носить цветные линзы, чтобы скрыть разноцветные глаза.
У Виктории была фигурка рыси, она наделяла ее сверхъестественным даром понимать скрытую сущность человека. Она всегда знала, чего ждать от людей, угадывая тайные мотивы чужих поступков. Но даже это не спасло ее. Когда мы начинаем слишком сильно надеяться на фигурки, они предают нас…

Возвращаться в реальность с каждым разом становилось все трудней. Инстинкты медведя работали отменно, и мне не было нужды вмешиваться. Но даже огромное тело белого медведя не могло противостоять воздействию двух предметов одновременно. Боль в сломанной лапе нарастала, голод вовсю давал о себе знать, и мучила жажда. Я подошел к ручью и начал с жадностью пить ледяную воду, что на какое-то время чуть приглушило боль в лапе…

Снова нахлынули воспоминания — четверо друзей в черных мантиях, сжимаем в руках заветные дипломы. Бад будет журналистом. Кем Точои, биолог, хочет вернуться в свои родные места и работать в национальном парке смотрителем. Виктория, как и я, получила диплом генетика. А я? — я был безумно влюблен в Викторию и не представлял жизни без нее. В тот же вечер на выпускном балу я сделал ей предложение, которое она с радостью приняла.
Медового месяца у нас не было. Викторию приняли в секретную лабораторию, занимающуюся генетическими исследованиями. Первое время она без умолку щебетала о фантастическом оборудовании и условиях работы, но вскоре совсем перестала что-либо рассказывать, ссылаясь на секретность.
Через год Бад позвонил нам всем и сказал, что нужно отпраздновать первую годовщину окончания университета. Мы собрались в уединенном пивном ресторанчике. Бад выглядел возбужденным, а после второй кружки пива, взяв со всех обещание сохранить этот разговор в тайне, рассказал, что в ФБР существует отдел с огромными полномочиями. Они охотятся за фигурками и идут на все, чтобы их получить. Мы тогда посмеялись над ним.
Кем Точои рассказал, что вопреки своим намерениям поступил на работу в НАСА, где он занимается проблемой адаптации человека к неземным условиям обитания. «Вы там сверхчеловека что ли делаете?» — пошутил я. Кем смутился и выдавил: «Почти» и перевел разговор на другую тему…

Реальность снова жестоко выдернула меня из воспоминаний о прошлом. Я стоял на краю лесной прогалины и с наслаждением вдыхал запах свежей крови. Его ни с чем нельзя было спутать, он заставлял ноздри хищника трепетать, а обострившееся чувство голода туманило рассудок. Но к этому чарующему аромату примешивался и запах опасности. Он исходил от двух волков, которые, стоя над тушей задранного ими оленя, глухо рычали.
Белый медведь был в несколько раз больше и сильнее, но он был ранен, измучен и не ел уже несколько суток. Впереди была еда, а значит и жизнь. Очень медленно медведь пошел вперед, готовясь атаковать. Рычание волков стало еще более угрожающим. Вдруг тот, что был крупнее, с места бросился на медведя, пытаясь вцепиться ему в шею. Страшные желтые клыки клацнули в сантиметре от его плеча, а волк как тряпичная кукла отлетел от мощного удара. Боль в поврежденной лапе на миг затмила рассудок, и медведь пропустил момент следующей атаки. Волчица прыгнула медведю на загривок, вгрызаясь ему в холку. Медведь взревел от боли и встал на задние лапы, удары мощных лап не достигали цели, поэтому он сменил тактику и повалился на спину, подминая под себя волчицу. Раздался сдавленный визг, волчица несколько раз дернулась и затихла. Медведь медленно, стараясь не беспокоить больную лапу, поднялся. По шее текла кровь, но рана была неопасна — волчица лишь глубоко прокусила шкуру. Он огляделся — оба врага не подавали признаков жизни. Можно было расслабиться. Запах свежей крови — своей и чужой — манил его. Теперь у него было много еды. Медведь принялся раздирать свежее мясо, а Хьюго снова провалился в воспоминания…

Это случилось примерно через год после встречи в кафе. Поздно вечером в дверь позвонили. Удивляясь, кто это мог быть, я открыл — передо мной был Кем Точои. Индеец выглядел хуже некуда. «Кем, что сл…» Я не успел договорить, как индеец упал мне на руки. Только теперь я заметил, что Кем прижимает руку к животу, а из-под нее капает кровь. Виктория за спиной слабо вскрикнула. «Набирай 911», — бросил я ей через плечо, а сам попробовал уложить товарища на диван, но индеец меня отстранил, свободной рукой он снял с шеи серебристую фигурку Химеры и вложил в мою ладонь. «Передай это моему отцу», — прохрипел Кем. Он хотел еще что-то сказать, но закашлялся, на губах появилась розовая пена, и индеец обмяк в моих руках.
В эту ночь мы так и не уснули. Сначала в квартиру набились полицейские, приехали парамедики и забрали тело Кема. Дежурный следователь задавал нам какие-то вопросы. Виктория не могла ничего сказать, только плакала, поэтому разбираться с полицией пришлось мне. От офицера я узнал, что друга убили двумя выстрелами — в живот и в спину, вторая пуля видимо пробила легкое, шансов выжить у него не было. Под утро, уложив жену и заставив ее выпить двойную дозу снотворного, я начал приводить в порядок нашу квартирку. Засохшая кровь плохо отмывалась, мои глаза застилали слезы, а к горлу подступал необъяснимый липкий страх. На душе было гадостно и тревожно.
Но на этом кошмар не закончился. На другой день к нам пришли агенты ФБР, они тоже задавали много вопросов, а под конец спросили, не передавал ли Кем Точои нам какие-нибудь вещи. Я напрягся, что, видимо, не укрылось от агентов, внимательно наблюдавших за нами. «Нет, он нам ничего не передавал», — промолвила Виктория. «Нет, ничего», — уверенно ответил я. Ничего не добившись, агенты ушли, оставив номер телефона.
— Они нам не поверили, — сказала Виктория. — Наверняка им известно про фигурки. Может, это они убили Кема! — ее голос сорвался на крик.
— Не волнуйся, это просто их работа, — успокаивал я жену.
— Помнишь, Бад говорил об этом? ФБР охотятся за фигурками, и они ни перед чем не остановятся. Хьюго, мне страшно, — прошептала Виктория, прижимаясь ко мне. — Я должна тебе кое-то рассказать, — тихо начала Виктория, но от ее тона у меня заныло сердце. — Лаборатория, в которой я работаю, на самом деле филиал Аненербе, всем заправляет Отто Кляйн, там проходят исследования по улучшению генома человека…
Я попытался ее остановить.
— Хьюго, не перебивай, — она прикоснулась к моим губам. — Я сама недавно про это узнала и отказалась работать. Но они стали угрожать, что убьют тебя. Это страшные люди! — Виктория порывисто меня обняла и расплакалась. Я не знал, что ей ответить, лишь нежно поглаживал по спине. Немного успокоившись, она продолжила. — Я хочу, чтобы ты научился пользоваться Химерой. Тогда я не буду за тебя так переживать.
Скорее чтобы успокоить жену я взял фигурку в руку — знакомый холод и тяжесть металла, но больше ничего не происходило.
— В кого мне превратиться?
— Может, в волка?
Я попытался сосредоточиться и представить себя волком.
— Ничего не получается, — сказал я виновато, это ее расстроило. Немного подумав, она включила телевизор. На OutdoorChannel крутили какой-то фильм про белых медведей. Я машинально достал фигурку панды и сжал ее в руке — неожиданно обе фигурки нагрелись.
«Кажется, работает», — хотел сказать я, но раздался только медвежий рык. Передо мной была легкая добыча — у нее не было ни когтей, ни рогов, только страх в расширившихся зрачках. Я подошел ближе, но голос внутри меня завопил: «Это же Виктория! Моя жена!». С неимоверным трудом я взял под контроль мое новое тело и отбросил фигурки. Через несколько секунд я снова был самим собой.
Придя в себя от пережитого, Виктория начала просить, чтобы я повторил эксперимент. Ведь она была настоящим ученым. Я отказался, слишком сильный шок я пережил, став медведем. Я не был готов…

Теперь зверь был сыт, на время даже боль сделалась тише. Он устроился на ночлег, и никто не осмелился нарушать сон свирепого хищника. Он проспал почти сутки, потом, доев остатки своей добычи, продолжил путь.
Медведь инстинктивно старался избегать мест, где чувствовалось присутствие человека. Лишь иногда ветер приносил запах металла, смазки и дыма, они заставляли тревожно трепетать ноздри хищника…

После этого трагического случая Виктория сделалась сама не своя. Я все списывал на пережитый ужас и считал, что все утрясется само собой. К разговору о фигурках мы больше не возвращались.
А потом она пропала — просто однажды вечером не пришла с работы.
Я не знал, что и думать. Промучившись весь вечер и ночь, утром, когда по моим предположениям лаборатория начинала работать, я позвонил туда и попросил позвать Отто Кляйна. «Я убью тебя, Кляйн. Обещаю, я сделаю это», — проорал я в телефонную трубку с каким-то исступлением и нажал отбой. Согласен, это было глупо, но я не владел собой, находясь в состоянии легкого помешательства.
Мне пришла в голову мысль, что у меня обязательно отнимут фигурки, если я их не спрячу. Как же поступить? И тут меня осенило — их надо зашить под кожу. Возможно, именно это и спасло мне жизнь.
Тем же вечером ко мне ворвались агенты ФБР. Скрутив за спиной руки, они усадили меня на стул.
— Где ваша жена? — начал допрос один из них.
— Как это понимать? — я решил сам перейти в наступление.
— Вы обвиняетесь в убийстве Кема Точои и Виктории Кард.
— Что?! — от возмущения я позабыл все слова.
— Где тот предмет, что вы взяли у господина Точои? — наседал офицер.
Я попытался вырваться из захвата, но державшие меня агенты сдавили еще сильнее, я услышал хруст и почувствовал обжигающую боль в правом плече…
Дальше воспоминания размываются и превращаются в калейдоскоп картинок. Рана на бедре вспыхивает огнем, в следующее мгновение я бью медвежьей лапой повисших на мне агентов, кровавый туман застилает глаза, мои клыки и когти измазаны свежей кровью, я пьянею от ее вида и запаха.
Когда я снова стал человеком, все уже было кончено — квартира была залита кровью, от фэбээровцев остались только бесформенные окровавленные ошметки. Я понял — это конец, теперь ни один суд не поверит в мою невиновность. Оставалось только одно — бежать.

Цель путешествия была близка. Медведь почувствовал запах жилья, сушеных трав, вяленой рыбы. Наконец, лес перед ним расступился, открывая небольшую поляну. В центре нее стояла приземистая хижина с земляной крышей, были расставлены сети для просушки, от котла на костре перед домом поднимался пар.
В густой тени у входа в хижину сидел человек, покуривая костяную трубку. Он, конечно же, заметил огромного хищника, но ничем этого не выдал. Медведь втянул чуткими ноздрями воздух, но запаха страха и опасности не было. Медленно хищник направился к хижине. Старый индеец поднялся и бесстрашно приблизился к зверю, он улыбался.
Вдруг полог, загораживающий вход в хижину, откинулся, и на пороге показалась женщина. Сердце ухнуло. Я не сразу ее узнал. Нет. Не может быть! Моя Виктория — она улыбалась мне!