Медвежье сердце

Беглые белые медведи, злобные фашисты, доктор-вивисектор и ветеринар-спаситель, агенты ФБР, отважные полицейские, меняющие обличья оборотни, здоровый юмор и реверансы в сторону русской классики — это, а также многое другое в блок-бастере от нашей команды — рассказе «Медвежье сердце»
А вот кто любит Хью Джекмена и Росомаху? У нас все то же самое, только лучше!
Медвежье сердце
или ложный след для искателей артефактов

medvegye_serdze

2 июля 1999 года, штат Мичиган

Сброшенный с поезда, рассыпающийся на ходу, он лежал под насыпью, нянча сломанную руку. Кажется, ему все-таки удалось оторваться. Но ненадолго. Фэбээровцы снова выйдут на его след. И тогда ему придется опять стать тем, кем он быть не хочет. Он (задранная к небу белая морда, желтоватый грязный мех, отвисшее брюхо, огромные зубы, от кормежки до кормежки) помотал головой. Нет, никогда. Но Виктории больше нет, никто ему не поможет. Фэбээровцы взяли ее. Или взяли серые. Но все, ее нет. Нет. Нет.
Он повторил это еще несколько раз, потом понял, что сидит и раскачивается в жутковатом трансе. Смерть… он бы почувствовал ее смерть, разве нет?
Нет, нет, нет. Не-не-нет.
Хьюго встал. Замотанная в грязную тряпку правая рука (лапа) отдалась болью. Ему нужен доктор. Как ни смешно, подойдет даже ветеринар. Он усмехнулся сквозь красные полосы боли, накатывающие на него. О, ветеринар было бы хорошо. Возможно, он единственный из пациентов, который смог бы сказать, что у него болит. Мечта. Пациент-мечта. С насыпи скатились несколько камушков. Хьюго вздрогнул и поднял голову. Нет, показалось.
Он опять помотал головой. Себе-то можешь признаться, Хьюго? Ему все время чудится, что на насыпи будет стоять Отто Кляйн. Ерунда. Даже фашистские ублюдки-вивисекторы не настолько всемогущи, чтобы перенестись сюда из Аризоны в мгновение ока. А когда Хьюго в последний раз говорил с ним по телефону («я убью тебя, Кляйн. Обещаю, я сделаю это») Кляйн был на той стороне, в подземной лаборатории. Номер был обычный аризонский, но дома, на который он был зарегистрирован, и хозяина дома не существовало. И проект «Вервульф» никогда не существовал. И он, Хьюго, не существовал, и никогда не убивал тех охранников.
И, главное, никогда не существовало Виктории Кард.
Хьюго вдруг понял, что плачет, сам того не замечая. Виктория. Она, как и он, тоже жертва эксперимента проклятого Кляйна. Только она его понимала и приносила вкусные чизбургеры, чикен наггетсы с соусом карри и картошку фри. В те редкие моменты, когда им удавалось побыть наедине, они всегда мечтали о побеге.
— Сдьланод… сдьланодкам! — само собой вырвалось изо рта (пасти) Хьюго от этих воспоминаний.
Так всегда происходило перед неконтролируемым перекидышем.
«Нет, только не сейчас!» — снова замотал он головой. Или уже мордой? Вот дерьмо!
Хьюго взглянул в лужу у насыпи. Оттуда на него смотрела мохнатая белая морда с коричневым ухом, торчащим из-под намотанных на голову бинтов.
«Все-таки путалась моя бабка с гризли, — совсем некстати подумалось медведю. — . Испортила породу с южанином, старая потаскуха!»
Он шлепнул в сердцах по луже и тут же дернулся от боли, пронзившей плоть. Нет, ему определённо нужен врач или ветеринар! И сломанная лапа (рука) — еще не самое страшное. Хотя, конечно, с такой травмой до Великих озер ему не добраться. Страшнее то, из-за чего теперь за ним идёт охота. То, что зашил в него сукин сын Отто Кляйн.
За перелеском у насыпи виднелась серая полоса трассы, и медведь, прихрамывая на правую переднюю руку (да лапу же, черт!) поковылял к дороге. Он не скрывался. Как скроешь такую тушу белого цвета, если вокруг нет ни грамма снега?
Указатель возле дороги возвестил, что до ближайшего городка топать еще двадцать гребанных миль. Нет уж, увольте! Без «колес» от ФБР ему не удрать. Агент Ред, хоть и дурак, но даже он рано или поздно возьмет след пешего беглеца.
Хьюго не знал, что подумал водитель серого «Бьюика», когда посреди дороги возник голосующий медведь. Да и сам водитель не знал. Он просто остановился и посигналил, пытаясь решить проблему самым простым способом.
— Отлезь, гнида! — рявкнул на владельца машины медведь, практически с мясом выдернув дверцу и заглядывая в салон.
Тот поспешно выполнил просьбу. Так, что только пятки в лесу сверкнули. Передние сидения, которые мешали Хьюго залезть в «Бьюик» целиком, отправились на дорогу. Кстати, потолочный люк в этой колымаге был не только хрупким, но и совершенно лишним.
Найти ветеринара в двадцатитысячном Уэйне оказалось плевым делом. Судя по телефонной книге, он там был один единственный.
Приёмная ветеринара опустела очень быстро, когда в покоях показался настоящий белый медведь. И еще неизвестно, кто кричал громче — перепуганные звери или их хозяева.
— Твою мать, — спокойно прокомментировал происходящее Хьюго.
— Твою ж мать! — повторил он, когда его надежда на спасение — доктор Дулитл — лишился сознания. Нет, пожилой ветеринар стойко выдержал появление зверя у себя в кабинете. И даже выудил откуда-то кусок сахара. Но когда белый медведь на чистом английском объяснил Дулитлу суть своей проблемы, рассудок доктора не выдержал и отправился ненадолго прогуляться в астрале. Хьюго с досадой рыкнул по-медвежьи и плюхнулся на пол рядом с человеком. И стал ждать. Взгляд его затуманился, и он мысленно вернулся в недалекое прошлое.

— Воспитанные люди не сидят за столом, сложив на него ноги, — наставительно сказал Отто Кляйн, выключая телевизор.
Хьюго недовольно посмотрел на него, но спорить не стал — приподнял ноги (лапы!) со стола и уселся на стуле, как того требовал хирург.
— А президент — сидит, — сказал он, чтобы оставить последнее слово за собой. — Я видел по ТВ.
— Во-первых, ты не президент, — спокойно сказал Отто. — А во-вторых, не надо брать пример с плохо воспитанных людей, даже если это сам президент. Сейчас в столовую подадут обед — будь добр помыть руки и проследовать туда.
— Столовая-шмаловая, — недовольно сказал Хьюго. — Развели тут викторианские порядки. Мне пацаны-охранники сказали, что они дома перед ТВ жрут. И никто им салфетками в нос не тычет!
— Хьюго, прекрати немедленно, — холодно сказал Отто. — Твоя задача научится быть человеком. В животное превратиться никогда не поздно.

Воспоминания ли были тому виной или начался естественный процесс перехода, но Хьюга вдруг ощутил, как начинается обратный процесс. Шерсть на руках (лапах) исчезла, клыки и когти (уже ногти) стали человеческой формы, трансформировались кости, уменьшился объем тела.
— Дай сигареточку — у тебя рубашка в клеточку! — сказал совершенно голый человек, приходящему в себя доктору.
Ветеринар закатил глаза и потерял сознание вторично. Но теперь Хьюго не боялся по неосторожности причинить вред человеку. Руки и ногти это вам не лапы и когти. Всего минута тормошения и легких пощечин привели доктора в чувство.
— Доктор Дулитл! — как можно спокойнее произнес Хьюго. — Я повторяю свою просьбу: мне нужно наложить гипс на правую руку и достать кое-что из полости живота.
Доктор несколько минут безмолвно созерцал нечто страное в своем кабинете. Вместо белого медведя, перед ним стоял обнаженный молодой мужчина со смуглой кожей и крупными чертами лица (наверняка в роду был афроамериканец).
— А где медведь? — осторожно поинтересовался ветеринар у незнакомца.
— Я его прогнал, — не моргнув глазом, соврал Хьюго. — Видите, даже руку об него повредил?
Дулитл поднялся, выглянул в окно, опасаясь увидеть на площади медведя, но, разумеется, никого там не обнаружил.
— Наверное, стоит вызвать полицию, — осторожно сказал Дулитл.
— Думаю, это уже сделали и без нас, — сказал Хьюго. — Доктор, услуга за услугу — поможете мне? Я слышал, что ветеринары — это самые лучшие врачи, которым что зверя, что человека заштопать — разницы нет. А про вас и вовсе слава идет через все штаты.
То ли капелька наглой лести помогла, то ли пожилой ветеринар еще не пришел в себя после шока, но вместо разговоров, он просто указал Хьюго на дверь операционной. Даже не спросил страховой полис или еще какой документ.
Вправить руку и наложить гипс оказалось для опытного костоправа делом пяти минут. А вот вторая просьба его очень удивила. Хьюго собрался было наплести, что он был ранен во Вьетнамской кампании, что его пытали коммунисты, и только недавно он сбежал из России, где все еще существующее КГБ, вшило ему в организм опасное для американского народа устройство, которое обязательно надо извлечь, как доктор положил ему на лицо марлевую повязку, пропитанную какой-то остро пахнущей дрянью, и сказал:
— Я ничего не хочу знать. И мне не нужны проблемы с полицией. Поэтому, сделаю, что вы просите, а потом вы исчезнете и никогда никому обо мне ничего не расскажете. Договорились?
Засыпая на операционном столе, парень подумал напоследок: «Только бы во время операции не перекинуться…».

Ему снилась красивая церемония обеда в доме Отто Кляйна. Круглый стол в белоснежных кружевах, фарфоровая посуда, Вика в белом переднике разливает суп из керамической кастрюльки.
— Отто Кляйн, дай виски, — говорит Хьюго, жадно втягивая ноздрями запах рыбы, едва заметно струящийся с улицы.
— Нет проблем, — пожимает плечами хирург. — Виктория, примите у Хьюго тарелку. Сейчас наш недочеловек сделает шаг в сторону зверя и пойдет к своей миске в волеьре.
— Нет! Не хочу в клетку! — вскрикнул Хьюго, но тут откуда ни возьмись появились охранники в сером и весело хохоча потащили его вниз, в подвал.

Он пришел в себя в крохотной палате на одну койку. Туловище было плотно перебинтовано, а оба извлеченных предмета лежали рядом на тумбочке. Две маленькие блестящие фигурки из серебристого металла.
По-хорошему, ему бы подождать, пока швы затянутся, но Хью и без того потерял много времени. За это время здание ветлечебницы заполнили офицеры полиции и местные волонтёры — их голоса Хьюго слышал сквозь тонкие стены палаты. Наверняка новость дошла и до федералов, а значит — и до Кляйна, потому следовало как можно быстрее «делать ноги».
Несмотря на боль в боку, он достаточно легко вылез в окно, и, накинув, прихваченный из палаты белый халат, уверенно двинулся вокруг здания. Угнанный им «Бьюик» находился там же, где он его и бросил. Только рядом стояла пустая патрульная машина — видимо, ее экипаж сейчас находился в клинике.
А Хьюго, как раз, давно мечтал покататься на машине с мигалками.
Нагнали его, когда Хью уже видел отблески полуденного солнца на поверхности Гурона. За ним белели шапки ледников — такие обманчиво близкие. А канадская граница — вот она, рукой подать! Но добраться до нее помешали парни в сером, появившиеся словно из воздуха. Шутки кончились. Как и бензин в машине. Хью снова вспомнил о Виктории, и о том, как ее взяли серые при побеге. Ярость в один миг затуманила разум, и Хью будто со стороны услышал собственный голос:
— Сдьланодкам!
Лопнули бинты, треснул по швам украденный халат, разлетелся на осколки недавно наложенный гипс. Медведь взревел и кинулся на врагов.
Но серые не стали церемониться. Несколько разрядов парализатора — и вот уже бравые головорезы Отто Кляйна фотографируются с живым трофеем, придерживая его почти бесчуственное тело за лапы, на фоне «зеленки» и оставшихся недостижимыми ледников.

Но радость их была недолгой. Прострекотал над головой геликоптер с надписью «ФБР», на дороге появилась целая кавалькада автомобилей с мигалками, из них выскочили парни в куртках с той же аббревиатурой, что и на вертолете. Подопечные Отто отдавать добычу просто так не захотели и моментально заняли оборону. Бессмысленно и глупо, но на то они и серые.
Завязалась перестрелка. Хьюго лежал безвольной тушей, слышая свист пуль над головой, и молился, чтобы хоть одна из них досталась ему. Он не хотел возвращаться ни к серым, ни в зоопарк Феникса. Свобода или смерть!

Охота за уликами на фирму «LindenWolf», чья деятельность долгое время тревожила бюро, увенчалась успехом. После этого случая они всерьез подставились. Ордер на арест всех сотрудников этой «липовой» фирмы уже был выписан, и отдел в Аризоне отправил группу захвата. Федеральные агенты собирали оружие, гильзы и тела убитых. В такой толчее никто не обратил внимания, как кто-то в форменном жилете ФБР — таком же, как у всех остальных, выудил что-то из осколков гипса и неспешно направился к шоссе.
Отто Кляйн снял жилет с надписью «ФБР» и бросил его в мусорный бак. Из переулка, где он находился, открывался отличный вид на хэд-офис фирмы «LindenWolf», который в данный момент штурмовали бойцы ФБР.
— Отлично, — улыбнулся доктор каким-то своим мыслям.
Сзади к нему бесшумно подошла черноволосая девушка.
— А, Виктория! — не оборачиваясь, произнес Отто. — Вы хорошо сыграли свою роль! Как и я, — Отто засмеялся. — Спасибо, что верили мне все это время! Фашистское гнездо разорено, наши враги вряд ли вновь примутся за проект «Вервульф».
— Вы довольны? — спросила Виктория у него.
— Да, все прошло, как и планировалось. Идея живого контейнера для похищения могущественных артефактов оказалась настолько блестящей, что нам теперь даже не надо прятаться от мести «серых». Федералы, как вы видите, всерьез взялись за «LindenWolf». Те, кто все это время был в тени, скоро себя проявят. Особенно после того, как узнают, что Отто Кляйн исчез, а предметы так и не были найдены. Все подготовлено как надо. Думаю, и месяца не пройдет, как все главари окажутся за решеткой.
— А что… с Хью? — поинтересовалась девушка.
— Вы о медведе? С ним все в порядке, он жив. Скорее всего, его вернут в зоопарк. А вы к нему неравнодушны, а?
— Просто… в нем больше человеческого, чем во многих, рожденных людьми. У него по-настоящему большое и доброе сердце. Сердце настоящего человека, будь оно хоть трижды медвежье.
Кляйн задумался всего на секунду:
— Я всегда считал, что все обусловлено качествами личности-донора. Это особенно хорошо видно на операциях по продлению жизни, хоть не все мне понятно и сию пору. А ведь мой учитель провел подобную операцию еще в начале века, — Отто взглянул на девушку и прервал сам себя. — Хотя, неважно… Я не против того, чтобы взять Хьюго с собой. Я смогу произвести пересадку гипофиза так, что реакция уже никогда не будет обратимой.
— Значит, его способности к перевертыванию из медведя…
— Это было сделано всего лишь для пользы дела. Только становясь то человеком, то зверем, он сумел организовать побег, не поставив под подозрение нас с тобой, прорваться через все преграды, а потом успешно бегать от серых и ФБР несколько дней, давая нам возможность произвести все необходимые приготовления. Процесс очеловечивания может быть стабильным, — уверил Викторию Отто. — Но, мы заболтались…
Он запустил руку в нагрудный карман. При этом лицо его будто поплыло, как свечной воск. Через несколько минут перед девушкой стоял крепкий статный мужчина с сединой на висках. Он протянул руку. На ладони лежала серебристая фигурка бабочки:
— Ваша очередь, Виктория! Примите от меня этот подарок!
Через пять минут внешность девушки также претерпела существенные изменения. Вместо жгучей пышногрудой брюнетки рядом с хирургом стояла спортивного сложения блондинка. Она кокетливо провела рукой по платиновым волосам и вернула фигурку владельцу:
— Дарю вам эту фигурку, профессор Борменталь! Ну что, куда теперь?
Тот, кто еще недавно был Отто Кляйном, принял дар из рук женщины.
— Домой, конечно домой… — и извлек из другого кармана вторую фигурку. — Но сначала в Феникс, заберем у них нашего мишку.