Оборотень

2 июля 1999 года, штат Мичиган

Сброшенный с поезда, рассыпающийся на ходу, он лежал под насыпью, нянча сломанную руку. Кажется, ему все-таки удалось оторваться. Но ненадолго. Фэбээровцы снова выйдут на его след. И тогда ему придется опять стать тем, кем он быть не хочет. Он (задранная к небу белая морда, желтоватый грязный мех, отвисшее брюхо, огромные зубы, от кормежки до кормежки) помотал головой. Нет, никогда. Но Виктории больше нет, никто ему не поможет. Фэбээровцы взяли ее. Или взяли серые. Но все, ее нет. Нет. Нет.

oboroten
Он повторил это еще несколько раз, потом понял, что сидит и раскачивается в жутковатом трансе. Смерть… он бы почувствовал ее смерть, разве нет?
Нет, нет, нет. Не-не-нет.
Хьюго встал. Замотанная в грязную тряпку правая рука (лапа) отдалась болью. Ему нужен доктор. Как ни смешно, подойдет даже ветеринар. Он усмехнулся сквозь красные полосы боли, накатывающие на него. О, ветеринар было бы хорошо. Возможно, он единственный из пациентов, который смог бы сказать, что у него болит. Мечта. Пациент-мечта. С насыпи скатились несколько камушков. Хьюго вздрогнул и поднял голову. Нет, показалось.
Он опять помотал головой. Себе-то можешь признаться, Хьюго? Ему все время чудится, что на насыпи будет стоять Отто Кляйн. Ерунда. Даже фашистские ублюдки-вивисекторы не настолько всемогущи, чтобы перенестись сюда из Аризоны в мгновение ока. А когда Хьюго в последний раз говорил с ним по телефону («я убью тебя, Кляйн. Обещаю, я сделаю это») Кляйн был на той стороне, в подземной лаборатории. Номер был обычный аризонский, но дома, на который он был зарегистрирован, и хозяина дома не существовало. И проект 213 никогда не существовал. И он, Хьюго, не существовал, и никогда не убивал тех охранников.
И, главное, никогда не существовало Виктории Кард.
Хьюго вдруг понял, что плачет, сам того не замечая. Виктория. Его связной, его надежда, его… любимая? То, что связывало агента Хьюго Стила и улыбчивую девушку-телепата, сложно было назвать «чисто рабочими отношениями». Он отлично помнил день, когда они познакомились, как будто все это было вчера — день, когда впервые прозвучали слова «проект 213». Тогда Боумен собрал их всех у себя в кабинете — Хьюго, Викторию и доктора Отто Кляйна. Кляйн. Рука агента непроизвольно сжалась в кулак, и его снова накрыло тугой волной боли, почти заставившей Хьюго потерять сознание. Нет. Нельзя. Сжав зубы, он преодолел минутную слабость. Надо идти. Времени у него было мало, ведь те, кто шел за ним от самого Бартонвилля, не оставят его в покое. Кое-как поднявшись на ноги, Хьюго побрел вдоль железнодорожной насыпи в сторону моста. Словно пытаясь отвлечься от боли, он снова проваливался в полубессознательное состояние, упорно возвращаясь в тот день, когда все началось…

— Это Вервольф, — Боумен пододвинул фигурку из блестящего серебристого металла так, чтобы Хьюго мог лучше ее рассмотреть.
Фигурка изображала странное существо, больше всего похожее на волка, вставшего на задние лапы. Правда, передние его конечности были больше похожи на непропорционально большие человеческие руки с длинными когтями.
— Вервольф? — переспросил молодой агент, — я так понимаю, этот предмет способен дать мне возможность обращаться в волка?
— Не только в волка, — Боумен достал из ящика стола кипу скрепленных между собой бумаг, среди которых Хьюго заметил крупную фотографию белого медведя, — там, куда ты отправляешься, волку не пройти.

Операцию сделали в тот же вечер. Доктор Кляйн поместил под кожу Хьюго два металлических предмета — Вервольфа и Сфинкса. С Вервольфом все было ясно, но что может делать Сфинкс, Хьюго понял только тогда, когда в его голове впервые зазвучал приятный женский голос: «Привет. Меня зовут Виктория. Теперь мы с тобой можем общаться так». Хьюго чуть не рухнул со стула. Увидев его недоумение, Боумен с довольной улыбкой пояснил:
— Виктория — телепат. Она будет передавать нам, где ты находишься, и что ты видишь. Сфинкс поможет тебе связываться с ней. На любом расстоянии, в любое время. Даже если один из вас спит.
— У нее… у нее тоже какой-то предмет? — пробормотал Хьюго, пристально разглядывая сидящую напротив него миловидную рыжеволосую девушку. Только сейчас он заметил, что глаза у нее были зеленые, а не карие, как ему раньше казалось, а еще — веснушки ей действительно шли, а еще…
— Нет, у меня нет никаких предметов, — снова зазвучал в его сознании голос Виктории. Она улыбнулась ему и добавила, — мне они не нужны. И постарайся думать немного тише. Из-за твоего Сфинкса я тебя слишком хорошо слышу.
Хьюго показалось, что у него даже шея покраснела.

Следующие два месяца он мог бы назвать своим персональным адом. Трансформация в полярного хищника весом в тысячу фунтов поначалу казалась невозможной. И даже когда Хьюго, наконец, смог совладать с упрямым артефактом у себя под лопаткой, она продолжала быть крайне болезненной. Кроме того, контролировать свое звериное альтер эго у агента тоже не всегда получалось — по каким-то странным причинам, иногда он превращался в медведя против своей воли, и даже его сознание, казалось, становилось сознанием хищного животного. И голод. Постоянный голод, от которого буквально сводило желудок. Неважно — в человеческом облике, или в зверином — он был вечно голоден. Хьюго плохо спал, становился злым и раздражительным, и его начали сторониться даже те, кто не был осведомлен о его новоприобретенных способностях. Место Сатаны в аду подземной лаборатории в Аризоне по праву занимал Отто Кляйн. Десятки тестов, которые он заставлял проходить Хьюго, сложно было назвать гуманными. Похоже, этот худой высокий старик с нацистским прошлым готов был пойти на все, лишь бы научить агента управлять телом белого медведя. Хьюго тогда еще верил, что все это делается для успешного завершения проекта 213, но все же старался избегать холодного, как арктический лед, взгляда доктора.
Единственное, что тогда приносило Хьюго радость, было общение с Викторией. Он сам не заметил, как они сблизились. Отважная девушка спокойно могла подойти к нему, даже когда он был в облике медведя, и она единственная могла хоть как-то успокоить его, когда он вдруг впадал в ярость, пытаясь вырваться из своей клетки, куда его запирал доктор Кляйн, объясняя это соображениями безопасности. В таких случаях Хьюго с трудом понимал человеческую речь, но слышать мысленные сигналы Виктории ему не мешала даже трансформация. Ее совсем не смущали его глаза, которые после операции почему-то стали разноцветными. И, пожалуй, мисс Кард была единственной, кто видел в нем живого человека, а не проект 213.
И именно поэтому, когда пять дней назад он вдруг почувствовал ее необычайно мощный телепатический сигнал, он сразу ей поверил. «Хью, слушай меня!» — кричал через сотни миль голос Виктории в его голове, — «Отто Кляйн — предатель. Я сама не знаю, как это возможно, но он до сих пор работает на фашистов. Это как-то связано с твоим заданием. Хью, ты идешь прямо в ловушку — тебе надо срочно бежать. Тебя могут убить!»
Только усилием воли Хьюго удалось подавить панику. Фашисты? Невозможно. Но Виктория была так уверена…
— Стил, с тобой все в порядке? — обратился к нему один из охранников, сопровождавший трейлер, в котором Хьюго везли в Детройт, где его должен был ждать Боумен. На самолете было бы быстрее, но Кляйн настаивал на том, что безопаснее везти оборотня в специально оборудованном грузовике.
Хьюго заметил, что одежда охранников сильно отличалась от той, которую носят агенты ФБР. Мягкая серая ткань, странный покрой, скорее военного образца…
— Ты ведь не из ФБР? — спросил Хьюго, поднимаясь с койки.
— Что? — удивленно спросил охранник, также поднимаясь со своего места, — что ты?..
Если бы парень не полез за оружием, то все могло бы закончиться иначе. В первый раз трансформация удалась Хьюго так быстро. Артефакт обжег его холодом изнутри, и, словно снежная лавина, медведь обрушился на охранников, не успевших сделать ни единого выстрела. После этого, он, выбив заднюю дверь, на скорости сорок миль выскочил на дорогу и бросился бежать.
Хьюго сам не помнил, сколько миль он пробежал, прежде чем Виктория снова с ним связалась.
— Ты слышишь меня, Хью?
— Вик… тория…
— С тобой все в порядке? Ты не ранен, тебе удалось сбежать?
— Страшно… Хочу есть… — белый медведь замедляет бег и останавливается.
— Ты медведь? Хью, это очень важно, ты должен слушать меня!
— Я… слушаю… — гигантские лапы скребут землю, зверь заваливается на бок, сжимается в размерах, исчезает шерсть, — слушаю… — когти втягиваются в уже почти ставшие человеческими пальцы, голова уменьшается, — слушаю тебя, Виктория.
— Ты здесь? — даже без звуков голоса слышно, что она волнуется.
— Да. И я больше не хочу… Я уже убил двух человек. Виктория, прошу тебя, объясни, что происходит?
— Я сама не понимаю. Но одно скажу точно — Кляйн все это время работал на организацию, которая называется «Четвертый Рейх». Это все, что мне удалось узнать — копаться у него в голове чертовски сложно, как будто он умеет как-то от меня защищаться. Не знаю, зачем им саботировать проект 213, но их возможности поражают. Боумен куда-то пропал, а кроме него и нас о проекте в ФБР не знает никто. Тебя будет искать Бюро. Полиция, скорее всего, тоже. Судя по докладам из машин сопровождения, ты сейчас где-то к северу от Спрингфилда — там в основном поля и фермы, и найти тебя будет непросто. Постарайся все-таки добраться до Детройта, я надеюсь, что смогу встретиться с тобой там через несколько дней. Если я сорвусь прямо сейчас, они поймут, что я что-то знаю.
— Виктория, а если?..
— Пока я делаю вид, что все в порядке, я вне опасности. Буду говорить, что у меня не получается с тобой связаться.
Она замолчала, а Хьюго вдруг осознал, что он совсем один, где-то в полях Иллинойса, голый, без денег и без документов. Попытки самому связаться с Викторией оказались безуспешными. Даже Сфинкс не всегда мог помочь ему сформировать отчетливый телепатический сигнал, и в этот раз он только изматывал и без того уставшего агента. Немного передохнув, Хьюго продолжил свой путь на север.
Следующие несколько дней ему везло. Ночью он утащил кроссовки и одежду, которую фермеры оставили сушиться на веревке, и даже добыл несколько долларов мелочью, пару минут поковырявшись под аппаратами с содовой в Бартонвилле. Оттуда он и звонил Кляйну в первый раз. Хьюго сам не знал, зачем он сделал это. Наверное, тогда он еще не мог до конца поверить, что тот и правда играл в какую-то свою игру. Тогда доктор был чрезвычайно любезен и пытался убедить Хьюго в том, что все произошедшее — ужасная ошибка, что люди в трейлере были просто неправильно проинструктированы, и что его, разумеется, заберут обратно в Аризону. Агент почти был готов поверить в то, что Виктория действительно ошиблась, и даже в то, что исчезновение Боумена это просто совпадение, когда в его голове раздалось: «Ты говоришь с ним? Глупый! Уходи оттуда!». Хьюго сразу же рванул через заднюю дверь, оставив трубку телефона-автомата болтаться на проводе. А буквально через минуту к забегаловке, из которой он звонил в Аризону, подлетели несколько полицейских машин, воя сиренами. Виктория снова его спасла.
Непонятно, что помогло Хьюго добраться до самого Чикаго, откуда до Детройта оставалось уже совсем немного — была ли это помощь Виктории, школа, пройденная им в Куантико, или простая удача. Несколько раз он буквально в последний момент ускользал из рук коллег по Бюро и каких-то спецов в сером. Но в Чикаго его везение закончилось. Виктория не отвечала на его неуклюжие призывы, и сама не выходила на связь уже более десяти часов. Хьюго просто сходил с ума от одной мысли о том, что она могла из-за него выдать себя и попасть в руки фашистов. И тогда он имел глупость снова позвонить Кляйну.
— Стил, — говорил старческий голос на другом конце провода, — ты проиграл. За тобой охотится вся страна, для всех ты — беглый преступник, твоя фотография висит в полицейских участках во всех штатах. Мы достанем тебя, куда бы ты ни пошел. Запомни, парень, агента ФБР Хьюго Бернарда Стила никогда не было, и никогда не было проекта 213, а также тех, кто как-то с ним связан. Твоя маленькая подружка-телепат мертва, а…
— Я убью тебя, Кляйн. Обещаю, я сделаю это, — прорычал Хьюго в ответ и бросил трубку…

Новый приступ боли выдернул Хьюго из омута воспоминаний. Проклятый немец был прав — он проиграл. Проиграл даже до того, как сломал руку, прыгая с моста на товарный поезд в Портредже. До того как его, голодного и обессиленного, выкинули из вагона какие-то мексиканские рабочие. Пусть ему удавалось обманывать федералов и серых коммандос уже не один день — ему все равно конец. Виктории больше нет, Боумена нет. И как же болит лапа. Хочется остановиться и отдохнуть. Съесть мясо. Много мяса… Нет! Хьюго разогнулся и встряхнул головой. Единственное, что он еще может сделать — умереть человеком. Не животным. За последние два часа, держать Медведя на привязи становилось все сложнее — голод, боль и ярость давали о себе знать. Но Хьюго продолжал упрямо бороться. Когда он, наконец, дошел до того места, где железная дорога пересекалась с шоссе, было уже темно. Видимо, удача еще не совсем оставила его — судя по вывеске, маленький придорожный бар еще работал. По крайней мере, там было тепло, и можно было хоть как-то перекусить. Внутри было темно, и Хьюго мог не бояться, что его узнают, тем более что, похоже, никто не собирался интересоваться грязным оборванцем, в которого превратился агент ФБР. Заказав себе бургер и кофе, Хьюго устало опустился на стул.

— Хьюго Стил? — прозвучал голос откуда-то сверху. Подняв голову, агент увидел высокого мужчину в черных очках. Незнакомец сел на стул напротив агента.
«Вот и все. Проклятье, у меня даже нет сил драться» — подумал тот, — «но стоит попробовать». Достаточно просто перестать думать, и тот, другой, вырвется наружу, и…
— Успокойся, парень. Еще одна трансформация тебя просто прикончит, — сказал мужчина, — я тебе не враг. Думаю, я смогу тебе помочь, — добавил он, снимая очки, — начнем с того, что твоя девушка — жива.

Хьюго замер. Незнакомец был одет в гражданское и не отличался внушительными габаритами, но все же агент чувствовал, что перед ним опасный боец, профессионал, который, возможно, справиться даже с полярным медведем. От него буквально исходили волны чужой, непонятной силы. И его глаза. Они были разного цвета.